| Лю__ | Дата: Среда, 18.04.2012, 16:59 | Сообщение # 1 |
 Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 6
Статус: Не в сети
| Глава первая.
Я не писал историю своей жизни – нет. В судьбе моей ничтожно мало подвигов и слишком много баб – это навсегда лишает меня права стать главным героем.
Дом горячих сердец.
Два часа до рассвета.
Женщина. С какими чувствами вы прочли это невероятно многогранное слово? С нежностью или снисхождением, с любовью или раздражением, восхищением, страстью, ненавистью, презрением, уважением, наслаждением? Не важно. Она противоречива, Она загадка. Кретины бросаются разгадывать не медля, наивно полагая – «я смогу». Душевно здоровые разгадывают втихомолку, всю жизнь, и с удовольствием. Ленивые даже не начинают, считая гиблым делом.
Однажды пожилая дриада сказала – «Дрэго, женщины смотрят на тебя с аппетитом, как на черничный пирог. Пора черстветь, иначе даже крошек не останется».
Готов ловить каждое слово, готов любить и восхищаться, но никогда не соглашусь принадлежать. Видимо, поэтому до сих пор, осталось, намного больше, чем крошки. Свободолюбивый потомок фавна и дриады, ничего не поделаешь.
Потянуло на лирику. Отличная ночь для вольного полёта мыслей, и уютная комната с ворчливым камином, поддерживают настроение. Хочется стать беззаботным, как в былые времена, когда жизнь стекала тягучим мёдом на язык, а я, смакуя липкое счастье, верил – так будет всегда. Вера, пожалуй, опаснейший враг здравого смысла. Надо принять - прошлое недосягаемо, как луна, подглядывающая сейчас сквозь протёртую ткань занавесок.
Рядом, на видавших и не такое, простынях Дома горячих сердец дремлет рыжеволосая красавица. Мы встретились в трактире на краю города. Кажется, я избавил синьорину от неприятностей, кто знает. Коротая одинокий вечер, она запивала, застрявшие в горле, обиды и разочарование. После второй бутылки тёмного, южного, крепкого, желание «послать мужиков подальше» притупилось, а точнее, начисто испарилось. Недвусмысленным взглядом рыжая раздавала откровенные намёки, могла не трудиться – спрос на легких девушек величина постоянная. Много надо не трезвому крестьянину? Сомневаюсь. Ещё товарищей позовёт на пир страсти. Пара часов любви по пьяной лавочке со мной, думаю, лучше толпы потных, вонючих раздолбаев, грязно лапающих её молодое тело.
- А я знаю, кто ты, – хмельной голос проснувшейся красавицы отвлёк от размышлений.
- Дрэго, - запоздалое знакомство лучше никакого.
- Ты Фа-авн, Дрэго, - острый локоток упёрся в мягкую перину, - Кстати, не жди, я не назову своего имени.
- Правильно, украду покой.
- Ой, не смеши, - беззаботно улыбаясь, она потянула за край одеяла, - я тебя вспомнила. Ты работаешь в школе, учишь там всяким штучкам.
- Чистой магии.
- Да-да! Фавн на службе Совета не станет красть.
- Наивно, но логично.
- Какие маленькие рожки, - сюсюканье пассии, мгновенно перешло в бесцеремонное таскание за волосы.
- Эй, полегче, милая! Наличие копыт проверять будешь?
- Не дури, - разжав пальчики, рыжая кокетливо подмигнула, - нет у тебя копыт.
- Права, не унаследовал.
- Нравишься ты мне. Фигура что надо, крепкий парень, только эти рожки. Правда фавн или жена наставила? – игривое хихиканье быстро перешло в заливистый смех.
Я коллекционер. Собираю приятные впечатления, но когда хмельной язык несёт синьорину в неведомые дали, предпочитаю долго рядом не залёживаться.
- Хороших снов.
Дотронувшись кончиками пальцев до рыжих локонов, я подарил крепкий, безмятежный сон. Красавице придётся встретить рассвет в одиночестве. Такова моя природа, если верить мудрой дриаде - природа черничного пирога. Свою порцию рыжая съела.
Школа чистой магии города Кавад.
Начало учебного дня.
С утра в бой с невежеством, полон сил и энтузиазма. Гладко выбрит, свежая рубашка, слегка потёртые кожаные штаны - работа для меня всегда праздник. Начальству нельзя показывать измученного ночью любви и размышлений преподавателя – сожрут, уволят, не похвалят. Урок у выпускной группы – легко. Впереди экзамены, а значит, будем повторять пройденное. Куда проще, чем вкладывать в молодые, ветреные головы новую, зачастую малопонятную информацию.
Удобное кресло почётного преподавателя заманчиво приглашает расслабиться, времени перед уроком как раз предостаточно. Учитывая расположение кабинета можно накинуть пару ленивых, свободных минут в довесок. Бессменный глава школы чистой магии города Кавад, сеньор Тэнкредо, жаловал мне личный, просторный и самый дальний класс для занятий. Естественно, не бесплатно.
На просторах Великих Земель Кханкерды каждый второй ждёт плату за элементарное - «будь здоров». Именно от любви к блестящим жёлтым монеткам и жажды власти несколько столетий назад люди растащили на кусочки некогда единое, сильное государство. Великими Земли называют по старой памяти. Каждый город, жадно подмяв под себя окрестные деревушки, воздвигает каменные стены, тонко намекая – после нас хоть захлебнитесь. Городской глава избирается без затей, «по-быстренькому» в ходе кровавой заварушки. С удовольствием устанавливая, и с наслаждением собирая налоги, он властвует безраздельно. Совру, если скажу - мечтал жить так. Солгу, если пожалуюсь - силком затащили в Кавад.
Отец - Верховный фавн лесов Кханкерды, спал и видел как я, единственный сын взойду на трон, чтобы справедливо править до конца моих дней. Он ошибся. Нет, я рад, за смельчаков мечтающих устроить задницу на главном стуле, но от высокопарного «Правитель Дрэго» - бросает в дрожь. Побег сына несказанно огорчил папу, вышел приказ изловить гадёныша и немедленно казнить. Но, снова ошибка.
Жизнь в городе, где Верховный фавн не имеет власти - спасение. Пост преподавателя школы даёт неприкосновенность от всех владык, кроме прямого начальства – Совета чистой магии Великих Земель Кханкерды. Люди относятся к лесному народу пренебрежительно, с высокомерием, но это лучше, чем смерть по приказу отца.
- Учитель Дрэго, можно? - лилейный голосок одного из опоздавших, донёсся из коридора.
- Все заходите, не впервой, - я сделал широкий жест, вполне в своём духе, освободив учеников от нотаций и церемонных объяснений.
Толпа несуразных подростков с глухим гудением отправилась занимать места.
- Готовьте свитки, пишем проверочную работу по нимфам. Вопросы по четырём видам прекрасных созданий.
Учеников сложно обрадовать подобным заявлением. Гул возмущения, пчелиным роем, заполонил кабинет, запуская жало в мою тайную надежду.
Четыре года я с нетерпением жду, когда хоть один возразит, поспорит, решится на независимый поступок. Кажется, самостоятельностью здесь не пахнет. Ребятки ходят толпой, неосознанно отвечают в голос, а одинаковые ошибки в контрольных делают не совещаясь. Мой класс – неделимый организм, боюсь, в высшую школу придётся поступать коллективными усилиями.
- Учитель, а давайте устроим практику? На прошлой неделе мы многое повторили, - юная леди Мавик, взяла на себя смелость изменить ход урока. Целебный бальзам облегчения для ужаленной надежды.
- Какая редкость, вы решили внести предложение. Похвально.
- Я подумала, - белокурая девчонка искала взглядом поддержки, но все как один уткнулись носами в свитки, - как сдать экзамены без практики? Теории достаточно, да и руки чешутся.
- Вымойте их, - я ехидно улыбнулся, смутив Мавик, - а если серьёзно – согласен.
Не веря ушам, ученики оторвались от свитков и с любопытством уставились на меня. Четырнадцать пар глаз впившихся в несчастного, по доброте душевной ляпнувшего о практике, учителя – слишком много внимания.
- В чём дело? Да, я готов отменить проверочную работу. Каждый из вас способен изменить не только мои намеренья, но и мир. Собственное мнение и смелость – вот что по-настоящему ценно.
- Учитель, у меня вопрос, - сосед Мавик по парте, с грохотом подскочил со стула, балансируя пухлым задом.
- Да, Крон, - я оживился, чувствуя, что редкий случай инициативы начинает набирать обороты.
- В школе ходят слухи, ну вы понимаете, - он глянул на меня с надеждой. Видимо, в туманном намёке я просто обязан увидеть суть дела.
- Не понимаю.
- Говорят, тайное стало явным.
- Крон, не темни, прошу тебя.
- В школу приехал старший чародей Совета. Он в ярости, ну из-за того, что вы сделали.
Чёрт возьми, надо будет выбрать свободный день и открутить стенам этого чудесного здания уши. Нет, лучше разобрать на камешки и сложить в уголок, до лучших времён – надёжнее.
- Ничего не знаю и знать не хочу, пока нет приказа об увольнении. - Слухи раздражают, а уж сплетни, обросшие неправдоподобными фактами, приводят в бешенство.
- Ясно, - парень насупился, - а говорили - мнение.
- Постой-ка любезный, у тебя мнение на сей счёт?
- Да, и я могу поделиться.
- Будь добр.
- Что, при всех?
- Смелее.
- Говорят, вы обесчестили дочь старшего чародея магического Совета…
- Кто говорит-то? - оборвал я.
- Все говорят. Я думаю, вы поступили паршиво.
- А я думаю, собирать слухи низкое занятие, не достойное выпускника.
- Все говорят и…
- Собственное мнение, - твёрдо отрезал я, - запомни.
- Учитель, но об этом твердит вся школа. Крон только спросил. – Затараторила Мавик, стараясь быстрее закончить защитную речь.
Ответить очередным нравоучением я не успел, хотя приготовил пару обезоруживающих контраргументов. В дверях появилось грузное тело завуча, чьё длиннющее имя здоровый человек запомнить не в состоянии. Потратить на глупое занятие половину жизни решится только безумец. Тётка с завидным постоянством появлялась на заре неприятностей, не припомню, других обстоятельств.
- Дрэго, зайдите к господину Тэнкредо. Немедленно, - приказной тон седовласой завучихи иглами врезался в уши.
Приплыли. Похоже, высокий гость притащился в кабинет начальника и готов совершить акт холодного мщения, заручившись поддержкой. Действовать буду по ситуации. Живым не дамся.
Кабинет главы школы чистой магии.
Немедленно.
Камера пыток центральной тюрьмы, райские кущи, по сравнению с атмосферой, царящей в кабинете начальника. Тяжелая, массивная мебель делает любого виноватого маленьким и неказистым. Расчёт на элементарную слабость – ощущая себя песчинкой на берегу, не хочется качать права. Хмурый полумрак прибавляет антуражу, внося последний штрих в совершенный образ кабинета. Сам Фаолгрох посетил нашу скромную обитель и теперь, ерзает в гостевом кресле, словно под задницей добрая сотня иголок.
- Испепелю! – тощее тельце страха не внушает, но по фигуре о силе чародея судить не стоит.
Маг ринулся в мою сторону резко, полный решимости придушить. Бумаги, сметённые полой его тяжелого плаща, с шелестом разлетелись по кабинету, здорово напомнив стаю перепуганных птиц. На первый взгляд глаза Фаолгроха светятся яростью, но если отбросить панику, легко увидеть огоньки отчаянья.
- Постойте! - Тэнкредо обхватил плечи мстителя, и ловко вернул его в кресло, - Прошу, выслушаем Дрэго.
Там, где другие рвут волосы, глава школы сохраняет ледяное спокойствие, успевая вносить дельные предложения. Не мудрено – жизненный опыт у него богатый. Тэнкредо не молод, давно успел отрастить усы до пупа, но упорно продолжает сбривать бороду. Внушительный вид высокого, усатого мага в шелковых одеждах действует на буйных лучше корня кавадского страстоцвета.
- Дочь лишена чести! Семья опозорена! И из-за кого?! – костлявая рука Фаолгроха нервно дёрнулась, указывая в мою сторону, - Из-за этого отребья! Я говорил, в школе нечего делать лесной нечисти.
- Нечисти? – ненавижу, когда народ лесов поливают грязью, - Моя мать дриада, отец фавн. Вам, наверное, неизвестно – мы духи леса, боги.
- Выродок! - рявкнул Фаолгрох, - Боги, говоришь?! Вонючие твари!
Как ты посмел дотронуться до моей дочери! – хрупкий подбородок бедняги затрясся от возмущения.
- Хотите, чтобы я продемонстрировал?
- Дрэго, не искушай судьбу, - Тэнкредо чудом успел остановить коллегу, в очередной раз кинувшегося на меня «вонючего».
- Согласен, я дал лишку, но, Фаолгрох, если мне не изменяет память, последний раз я имел счастье лицезреть несравненную Тингро год назад. Столько воды утекло, а вопрос встаёт ребром сегодня. Искренне не понимаю.
- Она готовилась выйти замуж за достойнейшего из женихов, а теперь…чёрт тебя подери, фавн!
- Вот как, - ухмыляясь, я складывал мозаику произошедшего, - девчонка испугалась отцовского гнева. Отвечать за поступки тяжело, легче свалить вину на грязного фавна. Отличный вариант.
- Объяснись, Дрэго, - начальник ухватился за спасительную ниточку. Перспектива кровопролития в собственном кабинете не прельщает, понятное дело.
- Всё просто: на момент нашей встречи с дочерью почтенного чародея, она не была невинна.
- Лжешь, пёс! – бедняга отец, получив повторный удар под дых чести, не мог поверить, а я и не ждал.
- Не вижу смысла врать, - вальяжно устроившись в кресле напротив, я спокойно взглянул на побледневшего папашу, - Всё равно четвертуете.
По прошествии лет начинаешь философски относится к собственной смерти - перестаешь бояться говорить о ней вслух.
- Не сомневайся, я желаю казни, больше, чем крестьянин дождя засушливым летом, презренный. Вознеси хвалу Верховному чародею Совета, он даёт тебе время, - слова сорвались с губ старшего мага горящими искрами ненависти.
- Ты осознаешь ответственность, которая легла на твои плечи, Дрэго? - оставив место рядом с гостем, глава школы мягкой походкой прошёлся по лакированному паркету.
- Пока голова на плечах, я способен оценить тяжесть ответственности, лежащей на них.
- Хватит болтовни! Ты знаешь, чего я хочу, Тэнкредо. Исполнишь, и я дам школе шанс, - в лицо ринулся поток холодного, заряженного гневом воздуха, от захлопнувшейся за Фаолгрохом двери.
- Красиво ушёл, - по достоинству оценив эффектную выходку, я одобрительно кивнул, - но быстро. Мы упустили момент из которого я узнаю - что меня ждёт.
- Ничего хорошего.
- О, я чувствую, запахло жаренным. А не пора бы мне? Пора.
- Ты хоть понимаешь, что теперь будет? - начальник попытался выразить на лице серьёзность сложившейся ситуации.
- Фаолгрох говорил о шансе, давайте начнём с этого.
- Он попросит Совет закрыть школу, если я оставлю тебя. У нас и так дела идут паршиво. Кавад – город маленький, не перспективный, население уверенно спивается, а теперь пятно на репутации школы.
- Не вижу проблемы, гоните меня взашей. Людей не отрезвите и границ не расширите, но честь учебного заведения сохраните.
- Отец, терпеливо ждал много долгих лет, когда покровительство Совета перестанет маячить над беглым сыном. Не забыл?
- Папа будет рад, вне сомнений, а какое счастье он испытает вернув меня на малую Родину.
- Ну да, - Тэнкредо кивнул, - вернуть, чтобы обезглавить.
- Кто бы мог подумать, вляпался по самые ушки.
- Рожки, - поправил начальник, - Дрэго, ты мог подумать, но не сделал этого.
- Вы способны подумать и не пойти в сортир, когда вам так приспичило, что в глазах темнеет?
- Бред какой, - он не оценил сравнения.
- Любить женщину для меня так же естественно, как для вас справлять нужду.
- Что в тебе находят? – глава школы брезгливо скривился, - Сравнил – ночь с женщиной и сортир. Держу пари, ты легко скажешь то же самое любой сеньоре.
- Легче лёгкого, - не раздумывая, согласился я, - честность один из моих козырей. Потомку фавна любовь показывает скрытые грани, это трудно объяснить.
- В другой раз, возьму у тебя пару уроков обольщения, но не сегодня. Утро прошло тяжело, нет ни сил, ни желания решать твои проблемы. Даром.
- Мне кажется или вы тонко намекаете?
- Не надо давить на мозоли. Четыре года назад ты заплатил, чтобы я помог скрыться от отца. Фаолгрох требует твоего увольнения, но мир не без добрых людей, Дрэго.
- Помню увесистый мешочек, бока так и распирало, - с удовольствием напомнил я.
- При всём уважении к твоему умению заключать сделки – мои услуги стоят больше мешка золота раз в четыре года. А дальнейшее покровительство чародеев ещё дороже. Будь благодарен, Совет даёт тебе время принять верное решение, до завтра.
- Спасибо, благодетелям, мне больше нечего добавить.
- Брось, Дрэго, неужели ты думаешь, я поверю в пустые карманы фавна? – начальник удивленно скривил брови.
- Придётся поверить, вы наняли не леприкона.
- Чтож, в таком случае позволь сказать прощай сегодня, а завтра, чтобы духу твоего в городе не было.
- Тэнкредо, я считал вас порядочным человеком.
- Правильно. Достаточно вспомнить, как я выбил для тебя, тёпленькое место почётного преподавателя природного мастерства. По-правде сказать –бесполезный предмет, а ты полный ноль в чистой магии и, тем не менее, я рисковал, убеждая Совет в обратном. Я мог позволить Фаолгроху придушить тебя. Старшему чародею едва ли поставят в вину смерть фавна.
С лёгкой улыбкой, я заглянул в водянистые глаза начальника. Глубокая пустота и ледяное спокойствие отлично гармонируют с насквозь прогнившей совестью.
- Любовь к золоту и стадное чувство не лучший выбор, поверьте.
Слова не произвели впечатления на господина Тэнкредо, он надменно ухмыльнулся и поднял руку, указывая на дверь. Скверный день, но в душе теплится надежда на доброе завтра.
Трактир на окраине.
Через час после заката.
Завтра, доброе или не очень, наступит с рассветом, а сегодня я намерен пить, прощаясь с узкими улицами, глухими подворотнями и низкорослыми домами Кавада. В пыльной, деревянной кружке переливается ядовито зелёным неизвестное мне пойло, судя по запаху дрянь крепкая. Выбирать не стал, доверился вкусу беззубого трактирщика – видимо напрасно.
Скучать по местным радостям? И не умоляйте, разве что по ученикам. Стараясь привить им независимость, я забывал о чистой магии. Посвящал уроки старинной литературе, где герои с жаждой путешествий, в поисках правды бросаются навстречу вольному ветру. Наверное, я был плохим наставником, давая мало магических знаний. Если откровенно, считаю школьную программу чистейшим бредом. Как можно закрывшись в четырёх стенах, научиться общаться с силами, любящими свободу?
Чародей, в первую очередь, охотник. Луч света, капля воды, песчинка, да всё, что угодно может убить или подарить жизнь. Среди тысячи пылинок, возможно, только одна обладает силой способной сотворить чудо. Искусство мага заключается в умении отыскать нужную частичку и заставить её творить чудеса.
У Великих всезнающих иное мнение. Единовластно распоряжаясь магическим потенциалом Земель, Совет давно использует грязные приёмы, в былые времена, считавшиеся второсортными трюками.
Столетие назад, вместе с земельными междоусобицами, началось дробление чародейства. Зрелые маги заявляли, что от методов новичков попахивает самодурством, а молодёжь настойчиво утверждала – старые фокусы насквозь провоняли маразмом. Уступать никто не хотел и в борьбе за истину пролились реки крови, в буквальном смысле. Исторические свитки, описывая времена разлома, вспоминают багровую от крови реку Неприт. Лесной народ, стараясь жить в стороне от человеческой возни, сохранял, нейтралитет. Попытка людей «дать нам свет» успеха не возымела. Войны лесов Кханкерды парой коротких битв популярно объяснили настырным просветителям, как пройти в задницу. С тех пор мы дикари, грязные выродки и ублюдки. Но, мирный договор люди с нами таки подписали. Мы не трогаем их, они нас – все счастливы.
Под конец делёжки на Землях Кханкерды осталась жалкая кучка, чудом выживших чародеев. Оценив удручающее положение дел, они срочно помирились, расцеловались и собрались в Совет, пытаясь спасти крохи магического наследия. Получилось отвратительно. Люди, умеющие в жизни одно – плести интриги, не способны сплотиться. Морщинистые старцы писали ночами законы магии на свой манер, а днём свитки попадали к розовощёким юнцам и изменялись до неузнаваемости. Каменные стеллажи библиотеки Совета и сейчас забиты противоречивой писаниной до отказа. Представьте себе, на Великих Землях Кханкерды десятки поколений магов воспитаны бредом эгоистичных самодуров. Ленивые потомки не стали копаться в прошлом, просто приняли наследие и, назвав безобразие чистой магией, успокоили совесть.
Но надо отдать должное – Совет умудрился сохранить влияние на разрозненных людей. Пожалуй, только чародеи до сих пор способны повлиять на мнение самых вздорных глав городов. Хорошо это или плохо - их слушают, время от времени. Не беспрекословно, но внимательно.
Яркий пример справа от меня, за соседним столиком. Недавний выпускник школы чистой магии старательно напивается до кондиции «можно выносить». Прекрасно помню некогда жизнерадостного и способного парнишку. Он закончил обучение полгода назад и собирался поступать в школу высокой магии за границами Земель Кханкерды. Тогда мне показалось – вот он, один из тысячи учеников, посмевший бросить вызов системе, выпорхнуть из-под тяжёлого крыла узколобых магов. Не срослось.
Чародеи Совета, рекомендовали главе пограничного города не выпускать парня за пределы Земель. Привет трактир, привет друзья-собутыльники и прощай будущее, а ведь оно могло быть.
Сделав обжигающий глоток мерзкого напитка, я отвернулся от мага-неудачника – смотреть больно, но перед глазами возникла более печальная картина. Вчерашняя рыжеволосая синьорина сидит на высоком стуле перед прилавком и снова жадно глотает тёмное, крепкое, южное.
- Мне кажется или женская попа не способна учится на собственных приключениях? – моя кружка глухо ударило по прилавку, одновременно со стаканом рыжей.
- Фа-авн, - знакомо протянула она, радостно выпучив пьяные глазки, - приятная неожиданность, а я уж думала уйти с первым встречным.
- И не надейся. Мне просто любопытно, сколько ты закажешь, прежде чем окажешься в потных лапах местных пьянчуг.
- О-о-о, а твои лапы не потеют? - рыжая демонстративно провела ладонью по носу, - Расслабься, сегодня я с подругой.
Она лихо ухватилась за плечо, сидящей рядом хрупкой девушки. Подружка вздрогнула, крепко обхватив кружку бледными пальчиками, но промолчала. Надвинутый на лицо прозрачный капюшон плаща не скрывает золотые кудри и миловидное личико. Профиль идеален. Портрет красавицы непременно выйдет шедевральным и почему я не художник. Вот только напряжённый взгляд, непрерывно сверлящий одну точку, надо сменить.
- Как тебя зовут? – без церемоний, отодвинув рыжую, я осторожно потянул за край плаща незнакомки.
- Да! – срывая голос, подхватила моя вчерашняя пассия, - Как тебя звать-то?
Подруга, ну-ну. Плохо дело. Девчушка не местная. Местные не кутаются в прозрачную ткань и не пьют тыквенный сок в трактире на краю города после заката.
- Угостить тебя, красивая? - рука, не понятно, откуда возникшего, засаленного пройдохи, легла на талию рыжеволосой.
- А давай, - резво согласилась она и, не раздумывая, сделала мне ручкой.
Впервые я рад появлению в дрибодан пьяного шалопая. Веди её, друг, по бескрайним просторам плотского удовольствия к похмельному рассвету и удачи вам.
- Заблудилась? - я занял стул рядом с хрупкой синьориной, - Кавад город маленький, но расположение улиц оставляет желать лучшего.
Девушка, не поворачиваясь, отрицательно тряхнула кудряшками. Я слышал её дыхание, прерывистое от волнения. Лихо запугали, того и гляди упадёт без чувств.
- Я не человек и чувствую себя здесь чужаком. Прозвучит глупо, но может это станет поводом для знакомства?
- Шакки, - нерешительно представилась она.
- Очень приятно Шакки, а я Дрэго. Прогуляемся? Трактир не лучшее место в городе.
- Нельзя, - повернувшись ко мне, она так и не решилась встретиться взглядами, - хозяин велел ждать здесь.
|
| |
| |
| Лю__ | Дата: Суббота, 21.04.2012, 12:55 | Сообщение # 3 |
|
Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 6
Статус: Не в сети
| Quote (DuskElf) roskoshno!!!!!!
Благодарю!Добавлено (21.04.2012, 12:55)
---------------------------------------------
Глава вторая
Мужчина любопытен, это привлекает неприятности,
а путеводной звездой частенько сверкает женщина.
За воротами города Кавад.
Три часа до рассвета.
Наличие у Шакки хозяина искренне удивило. Признаюсь, не ожидал. Неожиданность прошлась увесистым кулаком по моей физиономии, оскорбив родню до третьего колена. Громоздкая брань уместилась всего-то в пару предложений. Умеют же люди.
Плечистый, бородач «на минуточку» отошёл пропустить по кружечке с трактирщиком, а тут я. Присутствие фавна рядом с синьориной вызвало волну искреннего негодования у подпитого господина, а мой язык не удержался от едкого словечка. Плодотворное начало для заварушки.
Обычно я не бегу от хорошей драки, но сегодня сам Сильван велел.
Охочие до правосудия, быстрые на расправу дозоры снуют по Каваду круглые сутки. На краю города этим крепким ребятам, вообще мёдом намазано. Напиваться после заката не возбраняется – заливай, сколько глотка пропустит. Дозорным на руку скрутить за ночь с десяток буйных, подвыпивших горожан. План выполняется, премия капает. В моём положении не хватает только загреметь в тюрьму, за драку с перепитым балбесом.
Я дал деру из трактира, а Шакки, спасаясь от хозяина, выскользнула следом. За городскими воротами, в кромешной темноте рабовладелец потерял нас и, безответно выразив чернеющим просторам массу впечатлений, удалился в гордом одиночестве. Небритый уходил мучительно долго, то и дело, оборачиваясь – «а вдруг». Хотел сотворить булыжник, случайно опустившийся ему на голову, но сдержался: исключительно ради душевного равновесия синьорины.
Притаившись рядом со мной в раскидистых зарослях шиповника, на обочине дороги, рабыня стоически терпела множество иголок саднящих по телу. Для потомка дриады шипы – пустяк. Уколол и отвалился, признав брата по крови: моя мать в каком-то смысле дерево, а Шакки пришлось туго.
- Надо выбираться, иначе рискуешь не узнать себя в зеркале.
- Лучше умереть! - напряжение, державшее девушку в ежовых рукавицах, покатилось из небесно-синих глаз крупными каплями, - Я не хочу к нему и к ним не хочу!
- Со смертью ты перебрала, хотя… посиди тут недельку-другую и умрёшь. С голоду. – Шакки иронию не оценила, к слезам немедленно прибавились всхлипы, - Давай-ка поднимайся. Твой господин ушёл, но если хочешь, сбегаю, спрошу, как добрался?
- Нет-нет, - тонкие ручки красавицы замелькали в прохладном, ночном воздухе.
- Знал, ты не одобришь, – я осторожно выглянул из укрытия, благо зрение досталось от папы, в темноте вижу отлично.
- Он отвратительный и они… Они! – затравленную невольницу разобрала истерика.
- Тише, девочка, тише, - я помог ей аккуратно выбраться из колючих зарослей.
Множество острых иголок прошли сквозь неплотную ткань плаща и впились намертво, оставив бледной коже отметины на память. Не знаю, отчего она больше трясётся – от боли или от страха. В любом случае, не люблю девичьих слёз, особенно искренних.
- Правильно, нечего сапоги топтать. Рыдай громче, услышит - сам вернётся, - врать и без того перепуганной синьорине последнее дело, но сработало, - Вот так, - развязав плащ Шакки я аккуратно провёл ладонью по коже, едва касаясь кончиков шипов. Лёгкая порция магии быстро растворяла иглы, не оставляя даже намёка на недавние ссадины.
- Забыла твоё имя, - светлокудрая понемногу успокаивалась, с интересом наблюдая за исчезающими шипами.
- Дрэго.
- Надо сказать спасибо, да?
- Достаточно просто хлопать ресницами – это доставит не меньше удовольствия.
- Хорошо, - она наивно приняла комплимент за чистый золотой и впрямь принялась усиленно моргать.
- Благодарность восхитительна, - прямолинейность Шакки заставила расплыться в умилительной улыбке.
- Удача любит таких как ты.
- О, да! По-своему, немного странной любовью.
- Просто верь, - худенькая ручка неуклюже утёрла раскрасневшийся от рыданий носик.
- Каждому твоему слову. Расскажешь, как умудрилась попасть к бородачу?
- Купил, а потом продал и тогда они… они, – бедняжку снова брала в оборот истерика.
- Спокойно! Считай, вопроса не было. Просто забудь.
Чёрт с два она забыла. Страх напоминает корзину с отбросами: суть одна – мусор, но какое разнообразие отходов.
Дом горячих сердец.
Час до рассвета.
Отрицательный опыт, тоже опыт. Теперь я знаю наверняка - добиться от девушки, то и дело впадающей в истерику, ответов на вопросы: «Кто ты?», «Откуда?», «Есть родственники?» - невозможно. Единственный способ исправить ситуацию – найти мягкую перину и тёплое одеяло, можно, для закрепления эффекта, спеть колыбельную.
Сон необходим и мне и ей, а положение дел обязывает прятаться. Лучшее место в Каваде для сновидений и пряток - Дом горячих сердец, знаю по собственному опыту.
Хозяин заведения, сеньор Сальваторе, для меня по-братски – Торе, человек свой в доску. Мы ровесники, но за двадцать пять лет парень пережил, пожалуй, больше, чем достаточно.
Детство и юность Торе прошли в приютах для лишённых крова, родителей он никогда не видел. Парень мечтал создать свою семью, заполнить брешь в душе любовью и счастьем.
Сальваторе женился на прекрасной женщине: заботливой, нежной, улыбчивой. Красавица Валора с восхищением смотрела на любимого, гордо заявляя - он идеален. Острые языки подружек болтали без остановок – «Слышали последние новости?! Валора всерьез думает о свадьбе с рыжим увальнем. Пусть патлы сначала обрежет, а то бедняжка не найдёт у жениха губ». Плевать. Своенравная девушка имела собственное мнение и за словом в карман не лезла. Доказательством любви супругов стала очаровательная дочка, с дивным личиком ангела.
Семейное благополучие длилось не долго. Через год судьба забрала подарки, а счастье ушло, громко хлопнув дверью. Валора скончалась от Ашодонской чумы - редчайшее заболевание для Земель Кханкерды.
Страх эпидемии захлестнул Кавад, но глава города и Совет не спешили внимать народной панике. Поднимать тревогу лишнее, пока нет повторных случаев заражения. Люди решили иначе.
Дом Торе горел быстро, навсегда избавляя горожан от опасений. В минуты, когда адски горячие языки пламени жадно облизывали стены, я узнал цену человеческой жизни. Сколько? Да ни чёрта.
Вытащив девочку из огненного ада, я с ужасом понял – поздно. Сальваторе остался жив и даже получил защиту городского главы от беснующихся жителей.
Поджог вменили соседу Торе. Негодяй отправился в тюрьму на целый, долгий год. Суд счёл его единственным виновником, но я до сих пор уверен – убийц в этой истории больше одного.
Десятки жителей Кавада слушали крики малышки, сгорающей заживо в страшных муках, и предпочли остаться безучастными.
Сальваторе нашёл силы остаться в городе, но со временем боль так и не ушла. Чтобы занять руки и мысли он отстроил на месте сгоревшего дома небольшой постоялый двор.
Дом горячих сердец ждёт посетителей днём и ночью, встречая табличкой с надписью – «Никому не нужны ваши взгляды, но многим необходима чистая совесть».
Пожалуй, я могу назвать Торе другом, единственным другом.
Зачем судьба даёт нам близких людей? Вести задушевные беседы под стаканчик и лезть не в своё дело, освещая пыльные углы фонарём правды? Распространённое заблуждение, на мой взгляд.
Признаюсь, мы никогда не говорили по душам, но Сальваторе понимает молчание лучше слов. Он примет меня в любое время, с хорошим настроением или с ножом в боку – не важно.
- Заснула, - присев на скрипучую лестницу, я беглым взглядом прошёлся по первому этажу Дома горячих сердец.
- Не переживай, - Торе легко выкупил волнение, - посетителей нет, и не будет. Закрыто до полудня.
- Теряешь золото.
- Обойдётся дешевле, чем иметь дело с властями. Сюда приходят обладатели самых длинных языков Кавада. Кстати, глава города получил интереснейшие рекомендации от Совета. Ты уже в курсе?
- Нет, я весь день проспал. Ночка вчера выдалась бурная и на работе чёрте что.
- Последние сплетни только у Сальваторе. Подать горячими или охладить?
- Гулять так, гулять, давай горячие.
- Слушай, - ступенька тонко всхлипнула под Грузным телом Торе, - Совет рекомендовал главе Кавада придать публичной казни Дрэго сына фавна и дриады, если после рассвета он объявится на улицах города. Утром, твоим портретом снабдят все дозоры. Как тебе нравится? Скажу больше, за голову милашки, - друг многозначительно возвёл глаза наверх, где располагались комнаты, - дают пять мешков золота.
- А за мою не дают?
- Ни монетки, - довольно подтвердил друг.
- Гляди-ка, отличая цена для хрупкой синьорины. Что натворила наша новая знакомая?
- Хочу понять, что натворил ты.
- Длинная история, Торе.
- Если опустишь подробности, получится короче.
Голоса, даже тихие, обладают волшебным свойством притягивать лишние уши. Откуда берутся последние – ума не приложу, но Сальваторе знает толк в секретах. Уютная гостиная сразу за комнатой приёма посетителей надёжно укроет от любителей подслушать чужие секреты. Уши в этих стенах давно найдены и заткнуты, доброй порцией качественной магии. Торе берёт плату с постояльцев не только золотом.
Перемешивая остывший травяной настой, мой друг внимательно, без тени удивления выслушал историю фавна-неудачника. Совершенное, каменное лицо, с едва различимыми морщинками сосредоточения на лбу – Торе стоило работать судьёй.
- Беги из города, Дрэго, - Сальваторе не отрывал глаз от чашки, - беги не оглядываясь.
- Что с тобой? – совет друга, предпочитающего нагло смотреть любой проблеме в глаза, удивил, - Я хочу уйти, а не бежать без оглядки. Хочу попрощаться с тобой, с учениками. В конце концов, имею право.
- Право? Чья-то рогатая голова вляпалась в настоящее дерьмо, братец. Твоих прав едва хватит на пару вдохов.
- Не понял.
- Казнь прихоть Совета - безусловно. Фаолгрох убедил Верховного чародея – очевидно, - Сальваторе в толстом домашнем халате красным пятном замелькал на фоне светлых стен гостиной, - но настоящая проблема в другом – рабыня не так проста, как кажется.
- Торе, о чём ты? Шакки безобидное создание. За что там пять мешков золота дают, не понятно.
- Дрэго, она последняя дочь из рода Мафук.
От ошеломляющей новости свет перед глазами на секунду погас. Легенда о странной семейке, жившей, столетий пять назад, расходится в Землях сказками на ночь. Ничего особенного – дом полная чаша, гости по выходным и крылатые дочки, приносящие людям удачу. Правда, для безграничного везения не обязательно обладать дочерью Мафук целиком, достаточно крыльев. Народный эпос гласит – «Земля испытавшая прикосновение крылатого талисмана обречена. Неудержимое желание - овладеть удачей, захлестнёт всех». Не утверждаю, что в точности передал строки древних писаний, но смысл один – война, смерть и много мяса из-за перьев.
- Дружище, ты уверен? - зрение вернулось, а ощущение реальности происходящего так и не появилось.
- Земли Кханкерды покроет пыль жестокой войны.
- Сальваторе, твои опасения за мир во всем мире меня доконают. Выкладывай, из какой форточки новости.
- Позавчера ко мне заглянул старый знакомый, не самый честный человек, но дельный торговец. Сеньор собрался подзаработать на рабынях. Среди румяного, пышногрудого товара затесалась худая невольница, и он продал её на моих глазах местному пьянчуге по дешёвке, желая побыстрее избавится. За ближайшим углом покупатель, облапал девчонку и обнаружил неожиданную деталь. Пьяница решил, что его обманули, подсунув крылатую нечисть и вернулся в Дом горячих сердец.
- Кретин, судя по всему, - на губах заиграла лёгкая улыбка сумасшедшего.
- Да, стакан не делает людей умнее, - серьёзно согласился Торе, -
Покупатель поднял шум. Он счёл Шакки опасной, мало ли, что выкинет крылатая бестия. Торговец с радостью принял товар обратно и даже деньги вернул. Сеньор в легенды не верит, поэтому не запоминает, но природное чутьё подсказало – Совет заинтересуется девчонкой. Получив кругленькую сумму от чародеев и рекомендации быстрее покинуть Кавад, он спешно расплатился за комнату и уехал. Не знаю, каким чудом, но через час, волоча за собой Шакки, в Дом горячих сердец вернулся наш знакомый пьяница.
- Ох, как, - я потирал руки в предвкушении развязки.
- Именно. Он потребовал комнату для уединения, но я пожалел синьорину и отказал. Хмельной язык не держится за зубами. Вместе с отборной бранью выпивоха сболтнул лишнего…
Грохот падающей мебели в комнате приёма посетителей не дал Торе закончить. К нам гости, и вежливости их не учили. Судя, по беспрерывному звону бьющейся посуды, мой друг недосчитается доброй половины хрупкого имущества.
- Дозор, - Сальваторе аккуратно выглянул из гостиной, - каким ветром?
- Небось, пьянь, накапала. – Знакомая, опухшая харя мелькала среди квадратных парней, - Жутко интересно, что он им сказал – «Мою рабыню, похитили. Помогите, верните»?
- Кого волнует незаконная торговля людьми – никого, - Торе вздохнул под звон чайного сервиза, - Думаешь, дорого возьмут? Один серебренный и все дела.
- Серебряный за троих наёмников – дёшево.
- Глава Кавада платит скупо.
- В чём проблема? Выйдем к ребятам, предложим десять серебренных.
- Рассвет настал и ты вне закона. Закрыть глаза пока разыскиваемый делает ноги, стоит гораздо дороже.
- Гораздо?
- Нам не по карману. И ещё, - Сальваторе выдержал мучительную паузу, - я не успел сказать – Совет отобрал крылья Шакки, а бескрылая дочь Мафук вестник горя и неудач.
- Суеверия, друг мой.
- Лучше останемся здесь, дверь в гостиную они не найдут.
- А как же Шакки? – девичий крик в унисон моим словам заставил кровь в жилах остыть.
Башня Страждущих.
Чёрт знает сколько прошло времени.
Глухой стук тяжёлых мужских сапог плотным эхом стелется по коридору, смешиваясь с резкой вонью сотен вспотевших тел заключенных. Шаг и голова отзывается резкой болью, ещё шаг – к боли присоединяется тошнота.
Чтоб тебя, парень, добавляешь впечатлений. Ты кричишь этажа на два ниже, но от этого, верь, не легче. Сложно заткнуться? Хотя, какая к чертям разница, один успокоится, начнёт второй, третий, пятый, десятый.
Тягучая слизь медленно, почти незаметно, стекает к заплесневевшему полу по каменным стенам одиночной камеры башни Страждущих. Ядовитый воздух подло сушит горло, но глоток воды сейчас настоящая роскошь, доступная после продажи собственной души, не то дьяволу, не то смотрителю.
Открыв глаза, я уставился на трещины в потолке, старательно представляя на их месте изящные линии ветвей дерева Сках. Так легче пережить ещё минутку, час, как повезёт. Гул шагов щекочет нервы, а поворот ключа в замке моей камеры сворачивает шею надежде.
- Встать.
Встаю, куда деваться. Не послушаюсь, ты переживать начнёшь, а работа и без того нервная. Вот кто о тебе подумает, если не я.
Ночь в Доме горячих сердец закончилась для меня кандалами, для Торе смертью, а для дочери Мафук идеальным побегом. Скупые слова, полуживого фавна. Разве так описывают последний вздох единственного друга, собственные неприятности и фееричное исчезновение прекрасной синьорины? Именно. Есть истории, для которых красочное описание, мягко говоря, не подходит. Случалось вам совершить ужасную, непростительную глупость, а потом, вспоминая, зажмуриться и бормотать вслух несуразную чертовщину, отмахиваясь, отгоняя, отпинываясь? Да, я идиот – кинулся спасать красавицу. Сальваторе не раздумывая, последовал за мной и получил нож в сердце. Причина? Её нет. Торе шагнул за порог гостиной, а через секунду тихо упал на мягкий ковёр, истекая кровью. По закону жанра – первый получает больше, но судьба предпочла обойтись без штампов.
- Встать!
Не ори. Толку от воплей никакого. Хочешь, чтобы проклятый играючи поднялся с гнилой соломы? Разочарую – невозможно.
Сколько я провёл в башне Страждущих? Чувство времени осталось за воротами. Здесь каждый невольно теряет важные вещи: память, разум, себя, но все добровольно стремяться потерять жизнь.
В башню попадают люди, знающие то, о чём не ведает Совет. Маги не любят белых пятен на карте и предпочитают открывать неизведанное изощрёнными способами. Местные кудесники брезгуют старомодными пытками, поэтому пользуются новейшими изобретениями. Проклятье Стонущих, например. Когда тело изнутри раздирает невыносимая боль, ты готов поделиться всем, что знаешь, за обещанный вечный покой, иначе от проклятья не избавиться.
Изобретательный сосед в камере напротив, решил приблизить конец жизни. Бедняга не нашёл ничего лучше, чем самоубиться головой об стену. Всем этажом поржали, включая стражников. Проклятые живут вечно, непрерывно страдая, а смерть приходит к нам только после таинственного магического ритуала, совершённого чародеями Совета в подвале башни.
Отчасти, за моё точное попадание в число «счастливчиков» стоит сказать спасибо одному нехорошему знакомому. На пути дозора, тащившего меня в тюрьму Кавада, встал сам Фаолгрох. Костлявый маг взвизгнул щенком от удовольствия и тут же пообещал дозорным премию за поимку опасного преступника. Ребятки не растерялись - поведали счастливому Фаолгроху историю ареста, рассчитывая на прибавку. По версии бесстрашных хранителей порядка: Буйный хозяин постоялого двора и ополоумевший рогатый урод пытались помешать воссоединению любящих сердец. Оказывается, бородатый хозяин Шакки пяткой в грудь стучал, доказывая дозорным - мерзкий фавн украл красавицу супругу.
Выпивоха следовал за конвоем от самого Дома горячих сердец и, почуяв халявную раздачу пирогов, решил урвать кусочек. Фаолгрох с отвращением глядел на безутешного мужа, без интереса выслушивая причитания. «А какие крылья у неё были!» - судьбоносная фраза с запахом перегара вызвала в чародее бурный всплеск любопытства.
Сжульканый листок приговора мне зачитали по пути в камеру. «Суд Совета постановил…» - какая неожиданная неожиданность или я проспал заседание? Ну, не важно. Дрэго сыну фавна и дриады прописали проклятье Стонущих, строгую диету и допросы два раза в день. Приказано – узнать у выродка всё, что может помочь найти пропавшую дочь Мафук. Коротко и по делу.
В редких перерывах между болями я пытаюсь включать разум, искать логику в действиях Фаолгроха, но кажется дело гиблое.
- Встать, я сказал!
- Можешь идти, - голос старшего чародея глухо пульсирует в звоне больной головы, - Особенному гостю, необходимо моё личное внимание.
- Папаша-а-а, - обречённый выдох на пару с улыбкой отобрал последние силы, и я беспомощно рухнул на солому.
- Приляг, сынок, разрешаю. - Тупоносый сапог упёрся мне в подбородок, - Удобно устроился?
- Бесподобно, сеньор, - пыльная обувь мага насквозь пропиталась запахом немытых ног, - вот только вопросы накопились.
- Вопросы тут задаёшь не ты, а тебе.
- Ваши коллеги проводят допросы безупречно и бессмысленно.
- Почему бессмысленно? Результат налицо.
- На лице не результат.
- О, прости, - чародей, наконец, соизволил убрать ногу, - С долгожданным гостем можно быть и повежливее, - тонкие губы заиграли ехидным оскалом.
- Что вам от меня надо? Куда делась Шакки, я не знаю.
- Охотно верю. Да и кому она нужна, без крыльев.
- Значит, просто мстите?
- Да, - довольно кивнул Фаолгрох, - неописуемое удовольствие видеть, как Верховный чародей с лёгкой руки подписывает график пыток грязного выродка. Старый идиот думает, что ты прячешь Шакки.
- А старый идиот в курсе, что дочь Мафук лишена крыльев?
- Хочешь поболтать с пожилым магом за чашкой ромашки и раскрыть тайну?
- Не откажусь.
- Прости, но должность Верховного чародея отнимает кучу времени. Забегался он, да и ты не в форме.
- Зато вы в отличном настроении, полоны сил и иронии.
- Сосуд с порошком из крыльев в кармане и не такое с людьми делает.
- Ваш начальник действительно идиот.
- Непроходимый тупица, - Фаолгрох широко улыбнулся, мечтательно закатив глаза, - но рядом умный я – это спасает положение. Чуть не забыл, - он наигранно сомкнул ладони, - принёс тебе привет от рогатого папаши.
- Вы говорили с ним?
- Браво, догадался! Весть о твоём аресте достигла лесов быстро, и козлоногий родитель лично прискакал в резиденцию Совета с целью предложить нам варианты казни. Склоняю голову перед фантазиями папочки, некоторые поразили жестокостью даже наших палачей. Идеи не пригодятся, но встреча прошла весело. Как думаешь, может мне заглянуть в чащу, порадовать старика рассказами о муках сына?
- Пирожков напеките. В гости с пустыми руками, идти неловко.
- Непременно, но хватит отвлечённых тем. Приступим.
|
| |
| |
